Статьи / Публикации / Арсенова А. Трагедия Змиёвской балки и сохранение исторической памяти о ней:


    Анна Арсенова,

    студентка 5 курса исторического факультета

    Южного федерального университета


    «Трагедия Змиёвской балки и сохранение исторической памяти о ней»



    Доклад на VI Ежегодной международной конференции студентов и молодых ученых «Холокост: память и предупреждение»


    Москва, 26-28.01.12.



    Ростов-на-Дону занимает особое место в истории Холокоста, поскольку с ним связаны самые различные его страницы. Змиёвская балка в августе 1942 г. стала местом самого массового уничтожения советских евреев на территории современной России и второй после Бабьего Яра в СССР. И в тоже время, признание за трагедией характера уничтожения преимущественно евреев пришло гораздо позже, нежели других мест уничтожения, как в рамках СССР, так и в сегодняшней России.


    Общая направленность зарубежной историографии и практики мемориализации основывалась на приоритетности интереса к трагедии польских евреев, затем советских евреев на территориях Украины, Беларуси и Прибалтики (стран Балтии сегодня). Не удивительно, что в зарубежной историографии, музеях Холокоста не локального характера (Яд Вашем, Вашингтонский музей Холокоста в первую очередь) о Змиёвской трагедии практически не упоминалось.


    В Ростове-на-Дону и отечественной историографии (как советской, так и российской), изучение трагедии Змиёвки и в регионе в контексте именно Холокоста, началось достаточно поздно и сразу же столкнулось с проблемой, играющей сегодня ключевое значение в ходе мемориализации – недостаток или полное отсутствие документов и материалов любого характера о событиях.


    Проблема статистики любого исторического события, безусловно, важна. В том числе, при определении жертв Холокоста в целом и на локальном уровне. Однако стараниями отрицателей Холокоста навязана важная, но не принципиальная дискуссия об общем количестве его жертв и, соответственно, соотношении с другими категориями жертв нацизма.


    Актуальность темы данного исследования состоит не только в том, что трагедия Змиёвской балки содержит много неисследованных страниц и в недостаточной степени включена в контекст всемирной истории и истории Холокоста. Главное в том, что в год 70-летия трагедии в Ростове-на-Дону набирает силу процесс отрицания Холокоста. Как официальные действия управления культуры города, заявления профессиональных историков и краеведов имеют один вектор – подвергнуть сомнению факт Змиёвской трагедии как целенаправленное уничтожение оккупантами и их пособниками, прежде всего, евреев города и оказавшихся на его территории евреев-беженцев.


    Формальный повод для снятия с факта массового уничтожения советских граждан понятия «жертвы Холокоста» - использование в документах, составленных непосредственно после освобождения города, терминов «мирные советские граждане» в одном месте, и «евреи» в другом. Не отрицая факт уничтожения в Змиёвской балке евреев, упор делается на недоказанность соотношения уничтоженных евреев и не евреев, неполноту общих цифр жертв. Но главное, эти доводы выдвигаются не для продолжения исследований, а для отрицания Змиёвской трагедии как страницы Холокоста, следовательно, самого Холокоста в целом.


    Таким образом, проблема мемориализации Змиёвской балки приобретает важный характер, ориентированный не на вчерашний опыт, а на изучение всего комплекса проблем, документов и историографии.


    В связи с этим важно сопоставить уже известные и не подвергающиеся сомнению факты трагедии Змиёвской балки с категориями Холокоста.


    Холокост понимается как расовая теория, обосновавшая необходимость тотального уничтожения евреев как биологического вида, еврейских общин и памяти о них, принятая к реализации нацистами и их пособниками в 1933-1945 годах. Конечно, имеются и другие аспекты – сопротивление, помощь, коллаборационизм и т.д. В данном случае важно то, что до появления оккупантов в Ростове-на-Дону уже было известно о расовой теории нацистов, Нюрнбергских законах, депортациях, лагерях и акциях по уничтожению евреев, выделяемых самими нацистами из других категорий жертв нацизма сразу же после оккупации территории СССР.


    Имеем ли мы пример селекции гражданского населения Ростова-на-Дону со стороны оккупационных властей, подтвержденные документально? Да, это сохранившееся воззвание немецких властей к еврейскому населению города, а не к «мирным гражданам». Это характер публикаций оккупационной прессы, прежде всего, передовица в первом номере газеты «Голос Ростова», процитированная И. Эренбургом, о том, что воздух в городе стал свежее после освобождения от еврейского большевистского режима.


    Не подвергается сомнению и факт составления списков евреев, определение мест сбора именно евреев и сам факт скорбного пути к местам уничтожения в нескольких местах в течение нескольких дней августа 1942.


    «Голос Ростова» после 11-12 августа писал о распределении квартир и имущества евреев среди не еврейского населения города.


    В памяти ростовчан непосредственно после освобождения (включая публикации в местной прессе), в общественном сознании в течение всех последующих лет, трагедия Змиёвки ассоциировалась именно как уничтожение евреев. При этом что важно, не всегда в сочувственном плане, что подтверждает понимание трагедии местным населением именно как исключительно «еврейской».


    В официальных документах описания злодеяний оккупантов, при всех разночтениях цифр и этнической принадлежности жертв, все равно речь идет о евреях. Понятно, что в мировоззренческом и юридическом плане, они трактовались как мирные советские граждане, что вполне соответствовало действительности тогда и сейчас.


    Но с формированием и закреплением понятия и термина «Холокост», пришло и понимание уничтожения мирных граждан, советских евреев, как составной части феномена ХХ века Холокоста. Так что внутреннего противоречия между терминами документов «мирные советские граждане» и «евреи», нет. Более того, в зарубежной историографии даже при беглом упоминании Змиёвки, например, в работе Арада, дается ссылка на ГАРО и документ, в котором как раз и говорится о 15-16.000 уничтоженных евреев.


    Включение Змиёвки в общий контекст проблематики Холокоста начинается с конца 80-х годов прошлого века. Ведущая роль в этом смысле принадлежит Центру и Фонду «Холокост», который проводил различные мероприятия научно-образовательного и мемориального характера. Появляются первые исследования местных специалистов на эту тему – работы профессора Е.В. Мовшовича. Тема Змиевки включена в работы И.А. Альтмана и благодаря его усилиям – в зарубежные учебники по истории Холокоста. Материал по Холокосту на Дону и конкретно в Змиёвской балке содержится Энциклопедии «Холокост на территории СССР», выдержавшей подряд 2 издания.


    Таким образом, к моменту полемики о характере Змиёвской трагедии её статус как страницы Холокоста сомнению не подвергался.


    В память о жертвах Змиёвки после окончания войны был установлен стандартный памятник с фигурами двух солдат Советской армии со знаменем. 9 мая 1975 года был открыт Мемориальный комплекс «Памяти жертв фашизма в Змиевской балке» без сопроводительного текста.


    Тем не менее, евреи и не евреи города воспринимали Змиёвку как место уничтожения преимущественно евреев. 11 августа здесь традиционно проходили памятные мероприятия еврейской общины. Городские мероприятия проводились 9 мая.


    Подготовка и последующий неоднократный показ фильма Юрия Калугина «Зона свободная от евреев» даже в советское время не вызывал вопросов относительно преобладания евреев среди жертв Змиёвки.


    С началом широких программ памяти жертв Холокоста в СССР, затем в РФ, они широко проводились и в Ростове-на-Дону с участием представителей администрации и общественности, в том числе, не еврейской.


    Масштабные мероприятия прошли в связи с 65-летием трагедии и привлекли внимание мировой общественности. В октябре в Таганроге и Ростове прошли памятные и образовательные мероприятия, посвященные трагедии в Петрушиной балкие что вновь привлекло всеобщее внимание к проблеме мемориализации жертв Холокоста.


    Поворотный момент ситуации – 29 ноября, когда была снята прежняя памятная доска с упоминанием евреев и Холокоста, и заменена новой, в которой говорилось уже о мирных гражданах различной национальности.


    Эти действия управления культуры города привели к волне отрицания трагедии как страницы Холокоста и последующим выступлениям официальных и не официальных лиц, которые были восприняты общественностью города, России и за рубежом, как отрицание Холокоста на примере трагедии Змиёвской балки. На данный момент, ситуация не разрешена и носит фактически скандальный характер.